Знакомьтесь, иллюстратор Анастасия Балатёнышева

— Эти корабли не для вас, — сказал подпоручик. — Для вас приготовлены вон те.

Мы всё таки нашли художника, который смог увидеть историю о тайных агентах. Вот вам Анастасия Балатёнышева.

«Жандармский подпоручик принял политических у начальника конвоя и повел их на берег.

У пристани стояло несколько изукрашенных флагами плоских мелководных дощатых судов, называвшихся паузками, на которые с телег прибывшего из Иркутска купеческого обоза перегружали хлеб и водку.
— Эти корабли не для вас, — сказал подпоручик. — Для вас приготовлены вон те.
Он махнул рукой в сторону двух угрюмых арестантских паузков, низких, наскоро сколоченных из досок плотов, которые должны были немилосердно течь.
— И на нем мы целый месяц будем плыть до Якутска? — спросил один из двух административно-ссыльных, высокий, сутулый, со свалявшейся бородой и золотыми очками на носу.
— Не вы первые, — ответил жандарм.
— У меня слабое здоровье, — сказал второй административный, пониже и покрепче в кости. — Я этого больше не вынесу. Мы уже три месяца идем пешком этапным порядком от самого Томска, прошли тысячу семьсот верст. И после этого заплесневеть в сырости в этом большом корыте для кормления свиней!
— Прошу пана офицера учесть, — заметил жандарму тот, что в очках. — Я страдаю от застарелого ревматизма. Сырость просто убьет меня. А в Якутске наверняка не дождешься никакой врачебной помощи.
— Не волнуйтесь, господа политические, — примирительным тоном сказал подпоручик. — Я отвел вам помещение на том же паузке, на котором буду плыть сам, и вы сможете находиться на палубе сколько захочется.
Когда весь этап погрузили в трюм, и уголовников и политических скопом, паузок оттолкнули от берега и он медленно тронулся вниз по течению, постепенно набирая скорость. Разложив на нарах по соседству с бродягами, с которых даже здесь не сняли кандалы, сырую постель и бросив в изголовье свои вещи, оба административных выбрались на палубу, перешагивая через большие гадко пахнущие лужи на днище.
— Так, пан Артемий, и скончаются все великие дела, — мрачно произнес тот, что в очках, размазывая по лицу жирных желтых комаров, пеленой висевших над поверхностью реки.
— Не травите душу, — вздохнул Артемий Иванович, оглядываясь на бескрайние леса, взбирающиеся по обоим берегам реки на пологие склоны гор. — Вот так служишь, служишь Отечеству не жалея сил, а начальство тебя раз — и в Сибирь без суда и следствия, поскольку рассмотрение дела в судебном порядке, видите ли, признано невозможным».

Добавить комментарий