Врача-онколога из Екатеринбурга, которая пишет детские сказки, номинировали на премию Астрид Линдгрен

основное

Мы же говорили, что запустили крауд-кампанию на бумажное издание «Рубина для мастодонта»? А тем временем писатель Лаврова номинирована на премию Линдгрен. Говорит, за 20 лет существования ее не давали ни одному русскому писателю. Говорит она всё это в большом интервью уральской КП.

Светлана Лаврова не только врач-нейрофизиолог в Свердловском онкодиспансере, но еще и популярная детская писательница, на счету которой больше 90 опубликованных книг. На днях ее номинировали на шведскую премию памяти Астрид Линдгрен, которая считается одной из самых престижных международных наград для детских писателей. В разговоре с «КП»-Екатеринбург Светлана рассказала, почему еще ни один русский писатель не смог ее получить, и как написание сказок удается совмещать с лечением людей.

ПРАДЕДУШКА ВЫЛЕЧИЛ ПРАБАБУШКУ ОТ СЛЕПОТЫ

Фельдшер Константин Иванович Данилевич — прадедушка Светланы Лавровой. Фото: предоставлено Светланой Лавровой

Врач Светлана Лаврова и писательница Светлана Лаврова практически не пересекаются друг с другом, хотя это один и тот же человек. По выходным она пишет веселые книги о принцессах, драконах и кошечках. В будни участвует в операциях по удалению опухолей головного мозга. Но ни то ни другое не было чем-то, к чему она стремилась с самого детства. Хотя медицина у нее в крови.

  • Мои прапрадедушка и прадедушка со стороны мамы были земскими фельдшерами в хуторе Романовском Краснодарского края. Сейчас это город Кропоткин, — рассказывает Светлана Лаврова. — Когда моей прабабушке Тоне было 15, за нее сватался 32-летний врач Константин Иванович. Мама прабабушки отказала, ведь ее дочь была слишком молода. Да еще у нее была трахома – это инфекционное заболевание глаз, которое часто заканчивалось слепотой. Она честно предупредила, что невеста не здоровая. На это дедушка Костя возразил «Возраст это пройдет, мы по архиерейскому разрешению будем жениться, а трахому я вылечу». И вылечил!

О том, чтобы самой стать врачом Светлана не задумывалась до седьмого класса, пока бабушка не посоветовала поскорее определиться с будущей профессией.

  • Бабушка у меня строгая была. Говорит, ты все еще не знаешь, кем ты будешь, а ведь учишься уже в седьмом классе. Я говорю, нет, не знаю. Она: «Ну, ничего сейчас мы с тобой что-нибудь придумаем», — вспоминает Светлана. — Мы с ней сели на диван и составили очень длинный список всех профессий. А потом вычеркивали то, что мне не подходит. Осталась одна медицина.

А вот по поводу книг и писательства бабушка была категорична:

  • Говорила мне: «Писателем ты не будешь. Это талант надо иметь, пиши лучше о том, какие бывают зверушки, какие страны». Это, что мы сейчас называем познавалкой, — говорит Светлана. — Ну, вот я и познавалки тоже пишу по бабушкиному совету сейчас.

«В МОЗГЕ НИЧЕГО НЕ ПОДПИСАНО»

О своем детстве Светлана не любит вспоминать. Говорит, что оно было скучным и трудным. Семья жила бедно, съездить куда-нибудь в каникулы было нельзя. Поэтому все лето она проводила дома, зачитываясь книгами. А еще тихонько писала для себя. Рукописи годами убирала «в стол»…

Выучилась на педиатра. Работала инфекционистом в отделении для новорожденных. После второго декрета по совету мужа перешла в поликлинику на должность врача функциональной диагностики. А затем ей вдруг позвонил главный эпилептолог онкологического центра и предложил прийти на работу в открывающееся нейрохирургическое отделение.

  • Попасть туда была большая удача. Это ведь страшно интересная работа, — вспоминает Светлана. — Я спрашиваю, почему именно меня приглашают, ведь я простой врач функциональной диагностики из поликлиники. Главный эпилептолог мне отвечает: «Я энцефалограммы всего города и области получаю, и когда читаю составленные вами, у меня перед глазами сразу встает картинка». То есть мое умение писать помогло мне в моей медицинской карьере.

Врач Светлана Лаврова – первой в Свердловской области ввела интраоперационный нейромониторинг. Если сильно упростить: когда нейрохирурги вырезают опухоль головного мозга, Светлана по специальным датчикам через компьютер следит за тем, чтобы скальпель не задел чего-нибудь, что задевать нельзя. До того, как была введена такая практика, операции на мозге чаще заканчивались осложнениями.

  • В мозге ведь ничего не подписано, — объясняет Светлана. — Вот лежат два нерва. Один потолще, другой потоньше. Если какой-то из них тройничный, то его можно немного «обидеть» – потрогать, подвинуть. Если лицевой, то лучше вообще его не трогать. Поэтому, чтобы понять, какой это нерв, хирург стимулирует его очень слабым током и у меня на экране возникает след в виде синусоиды. Если он от определенных мышц возникает, я могу сказать «Ой, это лицевой нерв. Все не трогай».

Сейчас на счету писательницы больше 90 опубликованных книг. Фото: предоставлено Светланой Лавровой

В ЕВРОПЕ НЕ ЗНАЮТ ДЕТСКИХ ПИСАТЕЛЕЙ ИЗ РОССИИ

Профессиональной писательницей Светлана стала в 1996 году. Соседка, которой она дала почитать одну из исписанных тетрадок, вдруг решила показать рукопись небольшому местному издательству, печатавшему краеведческие книги. Они напечатали ее на газетной бумаге. Дальше книжку заметила детская писательница Ольга Колпакова (помимо книг, она также писала сценарии к телепрограмме «Спокойной ночи, малыши!»). Она порекомендовала книгу Светланы московскому издательству. С тех пор Лаврова стала регулярно печататься.

  • На компьютере я пишу познавалки. А ручкой художественные книги. Дело в том, что между рецепторами на правой руке и левой лобной височной долей идет связь и стимулируются те области коры, которыми я сочиняю, — объясняет Светлана. – Это всем известно. Ведь мелкую моторику детям развивают не для того, чтобы они красиво писали, а для того, чтобы они головой думали.

Правда, в последние полтора года Светлана прекратила писать – причиной тому пандемия коронавируса, которая убила желание сочинять.

  • Просто отбило все полностью. Ничего не могла, — признается Светлана. — Лев Толстой же сказал, если вы можете не писать – не пишите. Вот я не писала. Сейчас как-то легче.

После вопроса о том, могут ли современные детские писатели жить на одни лишь гонорары от книг, Светлана начинает смеяться.

  • Ни в коем случае. Нет. Все мы работаем. Кто не работает, а живет только на писательские деньги, живет очень и очень не богато, — говорит писательница. — Вот смотрите, я, допустим, четыре месяца писала какую-то книгу, получила за четыре месяца работы 30 тысяч. И все.

Ну а номинации на премию Астрид Линдгрен она просто рада. Хотя и не очень верит, что она или кто-то из ее коллег когда-нибудь сможет ее получить.

  • Только быть номинированной на эту премию – большая честь, радость, восторг и счастье, — говорит Светлана. — Потому что шансов получить ее вообще никаких нет. За 20 лет существования ее не давали ни одному русскому писателю. Даже самому Владиславу Крапивину. В Европе совершенно не знакомы с современными российскими детскими писателями. Просто переводы это штука дорогая. В скандинавских странах, той же Швеции, есть национальная программа, когда книги переводятся и фактически печатаются с очень большой дотацией, чтобы прославлять шведскую, норвежскую литературу. И это правильно. Но у нас такой программы нет. Мы же все знаем прекрасно книги наших скандинавских коллег. А в менталитете читателей разницы нет. Какой менталитет? Дети везде одинаковые.

Читайте на WWW.URAL.KP.RU: https://www.ural.kp.ru/daily/28295/4434408/

Поддержите бумажное издание книги «Рубин для мастодонта».

Добавить комментарий